Идем с Аней по улице Мясникова. У здания Dankoff Club, на заднем сиденье черного внедорожника "мерседес", спит толстомордый стриженый налысо мужик в черном пиджаке и черной водолазке. В уголке приоткрытого рта - пузырьки слюны.
-Наверно, чей-то охранник, - говорю я. - Пока его босс там развлекается - "солдат спит, служба идет".
-Наплевать на него. Я хочу мороженого.
-Это желание легко удовлетворить. - Я киваю на вывеску продовольственного.

Мы выходим из магазина с пломбиром в вафельных стаканчиках, поворачиваем на улицу Берсона. Идем мимо ресторана "Пицца киприана" в здании министерства экономики. Проходим в арку. Выходим на площадь Независимости.
Перед унылой глыбой дома правительства и памятником Ленину прогуливается милиционер.
Аня облизывает свое мороженое. Несколько капель падают на тротуар.
-Сейчас нас повяжут, - говорит Аня. - Засераем главную площадь страны...
-...и посадят в клетку. Тебя – за засерание, а я сяду сам, из солидарности.
-Ты пошел бы со мной из солидарности?
-Да, конечно.
Милиционер останавливается. Не глядя на нас, он начинает ковырять асфальт носком ботинка.

Выходим из подземного перехода. На ступеньках почтамта тусуются компании молодежи. Парень с длинными волосами читает сообщение на пейджере. Девушка рядом с ним щелкает зажигалкой, прикуривает сигарету.
-Мы можем поехать ко мне, - говорит Аня. - Моя хозяйка на даче.

Сидим на табуретках на балконе. С девятого - последнего — этажа видна свежая зелень деревьев, советские здания. Вдалеке - проспект Машерова с гостиницей "Планета".
-Здесь рядом живет писатель Василь Быков, - говорит Аня. - В доме 10А. Я его однажды видела. Тебе нравится Быков?
-Я его особо не читал.
-А я читала еще в школе, по внеклассному чтению — "Сотников" и "Журавлиный крик".
Я беру бутылку вина, наливаю в два хрустальных бокала - мы взяли их в хозяйкиной стенке. Мы чокаемся.
-Муж моей хозяйки, как я поняла, был достаточно высоким чиновником в КПБ, - рассказывает Аня. - Детей у них не было. Он умер пару лет назад, и она осталась одна в трешке улучшенной планировки, но с маленькой пенсией. С весны по осень - на даче, выращивает там овощи, чтобы прокормиться. Но все равно не хватает - поэтому вот сдала одну комнату. Говорила, что ей много раз предлагали квартиру продать, но она - ни в какую: Я из своей квартиры ни в какую Чижовку или Малиновку не уеду. Я хочу здесь умереть.
-Ну, можно было бы, наверно, и в центре купить однушку, плюс взять хорошую доплату...
-Не знаю, ей виднее. Я включу музыку?
-Окей.
Аня идет в комнату.
Включается музыка. "Мумий Тролль", альбом "Морская".

Лоскутками pазpывали губы
Кpовь мешали с соком и со льдом
Шелком затянули вены в тpубы
Обычный вечеp, обычный дом

Аня возвращается на балкон. В руке она держит футляр от кассеты.
-Чувак вообще никакой, да? - Аня показывает на нечеткую цветную фотографию на вкладке. - А песни м не нравятся. И голос. Тебе - нет?
Я пожимаю плечами.

Стемнело. На небе появились звезды.
Аня достает из красной пачки Magna сигарету. Прикуривает зажигалкой. Затягивается, выпускает дым. Сбрасывает пепел в полулитровую стеклянную банку с окурками.
-А когда-нибудь меня не будет, - говорит Аня нетрезвым голосом. - И тебя не будет. Вот тебя волнует, что тебя когда-нибудь не будет? Или если бы тебя вот прямо сейчас не стало, кого бы это волновало, кроме твоих родителей и еще, может, двух-трех человек? Или если бы не стало меня…
-Меня бы волновало.
Аня улыбается, бросает окурок в банку.
Мы целуемся.