Я вошел в вагон метро на Франклин-Стрит, и двери с шумом захлопнулись за мной. Было почти одиннадцать утра, и вагон был наполовину пуст. Я вытянул ноги в проход и начал читать "Нью-Йорк Пост" по своей обычной формуле: одна остановка на колонку сплетен, две - на новости СМИ и четыре на спорт, хотя в этот день я позволил себе целых пять, чтобы прочесть превью баскетбольного матча между "Нью-Йорк Никс" и "Индиана Пэйсерс". На голове у меня, поверх нейлоновой кепки тюремного стиля, были дорогие черные наушники CD-плеера – эту моду я перенял у парней из рэп-клипов. В плеере играл Бигги Смоллз, альбом Ready to Die:

У меня неслабый поэтический дар

Я подарю вам свой член

Твоим почкам капут

А что ты думал?

Но я тебе не Домино

У меня есть моя музыка

Она сдернет с тебя трусы

Так

Угадай

Что у меня за размер

В джинсах Karl Kani

Тринадцать - знаешь, что это?

Оторвавшись от газеты, я посмотрел на других пассажиров. Люди, в основном, ехали из Бруклина. У некоторых тоже играл в наушниках рэп. Внешняя урбанистическая пустота при внутреннем беспокойстве и экстремизме музыки. Я испытал то же самое странное чувство оторванности от всего, которое испытываешь, гуляя по вычищенным улицам Нью-Йорка времен мэра Джулиани. На первый взгляд - все просто замечательно: великое финансовое процветание меньшинства, деньги повсюду, потребительский рай в магазинах. Но за этим фасадом существует мир тех несчастных, которых полицейские тыкают носом в грязный пол, надевая на них наручники – жизнь, которую люди, вроде меня, видели только в сериале "Копы". Рэп, а в особенности гангста-рэп, объединил материализм и национализм: нереальную демонстрацию богатства и счастья на Манхэттене и подлинные социальные проблемы обычных людей. По крайней мере, в восьмидесятые годы на улицах было много бездомных, словно напоминая об ужасающей социальной несправедливости в обществе, но теперь большую часть их тоже "вычистили".

Возвращаясь к газете, я позволяю гангста-рэпу влиться в мою индивидуальность белого парня, и говорю про себя: "Эй, чувак, ты здесь самый крутой, и никто из этих людей в вагоне никогда на тебя НЕ НАЕДЕТ. Но если кто-то все же НАЕДЕТ, то ты их УДЕЛАЕШЬ. КТО, вы думаете, я такой?"

Выйдя из метро на Тайм-Сквер, я сунул плеер в карман кожаной куртки и придерживал ее полу рукой, чтобы диск не "скакал" при ходьбе. Снега на тротуаре не было, только тонкий, словно мел, налет инея, который всегда бывает в январе - на нем скользят подошвы. Воздух казался размытым из-за странного желтого сияния Тайм-Сквер при дневном свете - смеси солнца и рекламных огней, настоящего и искусственного. Это и был цвет "шума". "Шум" (Buzz) – коллективный поток сознания, "шумящий сумбур" Уильяма Джеймса, объективировнаая, бесформенная субстанция, в которой сливаются политика и сплетни, искусство и порнография, добродетель и деньги, слава героев и известность убийц. На Тайм-Сквер можно почувствовать, как "шум" входит в твое сознание. И он меня успокаивал: я иногда останавливался здесь по дороге с работы или на работу, позволяя желтому сиянию проникнуть в мозг. В такие моменты внешний мир и мир моего сознания становились единым целым.

Двигаясь по тротуару, я заметил, что все, идущие навстречу, поднимают глаза на большой телеэкран Panasonic Astrovision, закрепленный на углу Тайм-Сквер, у меня за спиной. Я обернулся. На экране я увидел президента Клинтона – c поднятой рукой и паром изо рта он торжественно клялся на конституции Соединенных Штатов Америки. Это был день его инаугурации. Черт, я совсем позабыл, что сегодня такой важный день для страны. Укрывшись от холодного ветра за телефонными будками на углу Бродвея и Сорок третьей улицы, я смотрел церемонию, читая слова клятвы президента по субтитрам внизу экрана.

Прямо под Клинтоном электронное табло индекса Доу-Джонса сообщало хорошие новости о ситуации в экономике. Над головой президента была закреплена десятиметровая бутылка пива Budweiser, а еще выше – гигантская дымящаяся тарелка макарон. Хорошее сочетание символов: деньги - внизу, в самом богатом слое почвы, дающем пищу культуре, государственная политика - в середине, где цель - не в том, чтобы быть лидером, а в том, чтобы развлекать и отвлекать, а на самой вершине - продукт. Клинтон, похоже, вошел в эту систему абсолютно бесшовно. Здесь, на Тайм-Сквер, в хаотичном слиянии знаков и брэндов, находящихся так близко друг к другу, словно это Лас-Вегас – Coca Cola, Disney, MTV, "Звездные войны", Calvin Klein – наш лидер чувствовал себя очень уютно. Практически все отвлекались от дел, приведших их на Тайм-Сквер, и "прилипали" к огромному изображению только что переизбранного на второй срок президента.

Завершив обряд, Клинтон перешел к трибуне, чтобы произнести свою инаугурационную речь. Я остался на том же месте - рядом с черным мужчиной в куртке "Оуклэнд Рэйдерс". Я читал субтитры на экране, а в наушниках гремел похотливый убийственный рэп в исполнении Би Ай Джи, и в мозгу у меня образовывалась, накладываясь на изображение президента, картинка из рэп-видео. Тем временем президент продолжал взывать к чувству ответственности граждан:

"Каждый из нас должен принять на себя личную ответственность - не только за себя и за своих близких, но и за соседей, и за всю страну…"

Насрать на прошлое

Мы сейчас В 500SL

"Э" и "Д" и джинжер эль

Карманы распухают

До краев

Полные Бенджаминов.

Пытаясь сосредоточиться на смысле слов президента, я одновремнно старался расшифровать текст рэп-песни. "500SL" - это, очевидно, "Мерседес 500SL", а Бенджамины - Бенджамины Франклины, то есть стодолларовые купюры. "Э" и "Д"… Гм-м… А, понятно - Эрнст и Джулио Галло.