6 мая, четверг
На сцене дома культуры играла группа. Парень с гитарой, в майке с эмблемой "Спартака" пел:
Серый-серый человек следит за нами.
Серый-серый человек с липкими руками.
Зачем ты следишь за нами, серый человек?
Зачем наши руки твоим липким рукам?
Лиза с Андреем, Леша, Билл и Женя сидели в последнем ряду. Дерматин на спинках кресел перед ними был порезан во многих местах. Спинка перед Лешей держалась на одном гвозде.
Песня закончилась. В зале зааплодировали.
Андрей наклонился к Лизе, шепнул:
- Смотри, тот хрен в пиджаке - явно из "конторы". Про него была песня…
- Они сейчас практически на все концерты ходят, - Билл хмыкнул. - Приобщаются к искусству.
*
Выступали "Троглодиты".
Лиза - в белой майке с надписью "NoWave", в коротких обрезанных шортах, надетых на черные колготки, и кроссовках - пела:
Эй, мама! Я мечтала о золотых и серебряных украшеньях.
Я мечтала петь в театре Ла Скала, а пою в подворотнях.
Мой добродушный папа сдал мою маму в дурдом.
И я теперь, как Сид Вишес, занимаюсь дебильным трудом!
Начался проигрыш. Леша заиграл примитивное соло.
Лиза приплясывала, размахивая перед собой микрофоном на проводе.
Из-за кулис на сцену выбежали милиционеры. С ними был мужичина в пиджаке, сидевший в зале. Сейчас он держал в руках рупор.
- Все остаются на своих местах! - закричал он. - Не пытайтесь дергаться!
Зрители бросились к выходу. Милиционеры, стоящие в дверях, загородили им дорогу.
Милиционер с прыщавым лицом ударил длинноволосого парня кулаком в лицо.
*
Два милиционера вели "троглодитов" к автобусу.
- Даже инструменты не дали забрать… - бурчал Женя. - А если украдут?
- А ты что думал, что тебя в "кутузку" прямо с басом наперевес повезут? - спросил Леша. - Чтобы мы там развлекали наших доблестных стражей порядка?
- Хватит пиздеть, помолчи, - сказал милиционер.
- А то что? - спросил Леша.
- А то я тебе ебало разобью!
Дом культуры был окружен милицейской цепью. У входа стояла колонна оранжевых "Икарусов" с табличками маршрутов.
Милиционеры заталкивали в них зрителей и музыкантов.
На балконах пятиэтажек стояли люди, наблюдали за происходящим.
Лиза, Леша, Женя и Билл поднялись в автобус. В нем уже было полно зрителей с концерта. Все сиденья были заняты.
Парень лет шестнадцати, с длинным светлым чубом, в майке с надписью "Спасем мир", встал с сиденья, дотронулся до плеча Лизы.
- Прошу, мадмуазель, - сказал он.
- Спасибо.
Лиза села.
- Ты меня не помнишь? На концерте Пети, "чертановского гопника". "Глаза-а-а как цветы", - напел он.
- Да, помню.
- Императрица Екатерина Вторая долгое время переписывалась с известным французским философом Вольтером, - сказал парень. - При этом она вела дневники довольно откровенного содержания. Другие известные дамы дневников, как правило, не вели. Все изменила революция.
- Ну и что? - спросила Лиза.


7 мая, пятница
Осипович сидел на кровати в палате - в джинсах и синей кофте от спортивного костюма. На распухшем, уже без повязки носу желтел синяк.
На полу у ножки кровати стояла спортивная сумка с надписью "Олимпиада-80".
- Чё, на свободу с чистой совестью? - спросил сосед, заулыбался, показав металлические коронки.
Осипович не ответил.
В палату зашла высокая худая медсестра с морщинистым лицом.
- Осипович, вот твоя выписка.
Она протянула ему бумажку, отпечатанную на машинке.
Осипович взял ее, сложил пополам. Медсестра вышла.
*
Осипович зашел в квартиру, поставил сумку на пол, включил свет в прихожей, запер входную дверь.
Из комнаты выглянула старуха-хозяйка в цветастом платке.
- И где ты был, Саня? Я волновалась. Что ж ты ничего не сказал? Домой ездил на праздники, да?
- Да.
- Может, выпьешь со мной? Я тут решила тридцать капель…За праздники. За мир, труд, май…
- Нет, спасибо.
- Ну, как хочешь… Саня, мухи у нас появились. Как только потеплело, сразу мухи. И так каждый год. Надо сходить в аптеку - купить липучку. Может, сходишь?
*
Следователь ОБХСС - под шестьдесят, в белой рубашке в крапинку с грязной полоской на воротнике - взял со стола графин, налил в стакан воды, выпил.
Вынул из кармана пиджака, висящего на спинке стула, мятый носовой платок, вытер капли пота на лысине.
Лиза смотрела в окно. Свежие зеленые листья терлись о стекло.
- Итак, продолжим, - сказал следователь. - Получали ли вы от гражданина Семенова деньги за участие в нелегальном концерте?
- Деньги? Вы что, смеетесь? Какие деньги? Мы как бы не профессиональная группа. Играем исключительно для удовольствия.
- Почему вы согласились принять участие в нелегальном концерте?
- Мы понятия не имели, что концерт - нелегальный. Семенов - сотрудник райкома комсомола Бутырского района. Он сказал, что будет концерт художественной самодеятельности, предложил нам выступить. Мы, естественно, согласились.
- По какой цене он продавал билеты на концерт?
- Понятия не имею. А что, разве билеты продавали? Я думала, что вход свободный.
*
На месте следователя сидел кагэбэшник, выбегавший с рупором на сцену на концерте. Он был в том же самом сером пиджаке. Под ним - белая рубашка и сбившийся набок черный галстук.
- Ну, что, гражданка Короткова, я могу вам сказать? Дела ваши очень даже печальные. Плачевные, я бы даже сказал.
- Почему? - Лиза спокойно смотрела на него.
- Вы участвовали в нелегальном концерте. Проживаете в Москве без прописки…
- Концерт организовывал сотрудник райкома комсомола. Если комсомольцы занимаются чем-то нелегальным, то вопросы, наверно, надо задавать им, да?
- Ну, с этим мы как-нибудь сами разберемся. А по поводу прописки что вы скажете?
- Я только приехала месяц назад и не успела еще прописаться. Хозяйка моя попала в больницу, поэтому дело откладывается. А так - в ближайшее время пропишусь.
- И чем вы планируете заниматься в Москве, кроме участия в антисоветском ансамбле?
- Не знаю, о чем вы говорите. В наших песнях ничего антисоветского нет.
- Ну а все же - на жизнь же зарабатывать чем-то надо? Раз, по вашим словам, за выступления вам не платят?
- Я работаю. Натурщицей, в институте Сурикова.
- Надо думать, в обнаженном виде?
- Это - попытка сделать мне комплимент?
*
Над большим письменным столом висел портрет молодого Ленина.
Блондинка и брюнетка из общаги - в белых блузках с комсомольскими значками и черных юбках - курили у открытого окна.
На диване сидел парень в синем школьном костюме и белой рубашке. Костюм был ему тесноват, манжеты рубашки торчали из слишком коротких рукавов.
Полный невысокий парень в очках с толстыми стеклами, сильно увеличивающими его карие глаза, устанавливал на штатив видеокамеру.
К девушкам подошел Стас.
- Значит, по поводу сцены, - сказал он. - Вы - сотрудницы райкома комсомола, а он как бы пришел вступать в комсомол. Постарайтесь поставить себя на место сотрудниц райкома комсомола. Им безумно скучно, а тут приходит симпатичный парень, и они запирают изнутри дверь и решают развлечься… Значит, первоначальное настроение сцены - глубокая скука…
- Стасик, давай без этого, а? - сказала блондинка. - Мы понимаем, тебе хочется применить систему Станиславского, но здесь ведь нужно другое.
- Мы справимся, не боись, - брюнетка улыбнулась, потушила сигарету в пепельнице.
- Все готово, - сказал оператор. - Можно начинать.